Ксения Варкентин (mme_bufo) wrote,
Ксения Варкентин
mme_bufo

Как меня задерживал полицейский

Возле педагогического корпуса Гамбургского университета в 2007 году открылась еврейская школа (Joseph-Carlebach-Schule, http://www.jcsh.de/deu/Intro.html - там на немецком, английском и иврите).
До осени 1938 года, до еврейского погрома, именно на этом месте была еврейская школа (Talmud-Tora-Realschule 1911 - 1939). Когда я начала учится в Гамбургском университете об этой школе нам рассказывал один из преподавателей. Уровень преподавания в этой школе был очень высоким, несмотря на то, что это была Реальшуле (Realschule, что это значит можно прочитать здесь, в конце поста http://mme-bufo.livejournal.com/26107.html), а не гимназия. Здесь работало очень много учителей кандидатов наук. Когда в ноябре 1939 года пришли забирать еврейских детей, многие учителя-немцы пошли со своими учениками, и от школы ничего не осталось.
Через 68 лет появились спонсоры, благодаря которым стало возможным открыть эту школу снова. Правительство Израиля вложила в этот проект тоже деньги. Было решено назвать школу в честь доктора Йозефа Карлебаха (Dr. Joseph Carlebach — раввин Гамбурга (1883-1942), опекавший школу до ее закрытия в 1939 году. Именно он привнес в атмосферу школы очень много, в ней царили его педагогические принципы и взгляды.)
Подготовка к открытию школы проходила на моих глазах, я шла в университет и видела, как здание огораживают каменным высоким забором с одной стороны, с другой устанавливают стальные прутья высотой больше двух метров. Я заметила, что появилась и калитка, которая стала закрываться на замок, и всегда оставаться закрытой. Просто так проникнуть в школу, стало невозможным. Возле забора появилась будка для полицейских, шлагбаум, место для парковки машин рядом с педагогическим корпусом закрыли. Возле школы стали дежурить круглосуточно двое полицейских. Школа начала работать, но для меня это здание так и оставалось «мертвым», нежилым, потому что я ни разу не видела возле школы ни одного ребенка, полицейские были всегда на месте, а детей не было видно.«Как дети заходят в здание незамеченными?» - думала я, проходя мимо школы утром. Признаки жизни были все же на лицо — иногда можно было увидеть несколько велосипедов возле школы. Кто же там учиться? Кто преподает? По каким программам они занимаются? Это частная школа? Можно в нее попасть учиться или работать, если ты не еврей? Я пыталась найти ответы на эти вопросы, но безуспешно, информация о школе была закрыта.
Вдруг кто-то из знакомых мне рассказал, что его знакомые возят в эту школу свою девочку через весь город. Выбрали они эту школу целенаправленно, потому что они — евреи и хотят девочке дать нормальное образование. Этот знакомый и рассказал мне, что помимо обычных предметов в этой школе преподаются иврит и религия с первого класса, также русский для желающих. Он вспомнил, что раввин Херцберг говорил на церемонии открытия школы: «Русский тоже нужен детям, потому что многие школьники двуязычны, родом из бывшего Советского Союза. Да и говоря об общине в Гамбурге, можно сказать, что еврей в Гамбурге сегодня стар, беден и говорит на русском языке как на родном».

Как-то после занятий в университете я проходила мимо этой школы с одной из своих сокурсниц, и неожиданно она заговорила об этой школе:
- Я слышала, что в этой школе очень высокий уровень преподавания, такой же, как и до войны, - начала Сабина. - Прежний стиль школы они пытаются восстановить и сохранить и сейчас. Чтобы туда устроиться на работу, надо пройти через такой конкурс! Выдержать, так сказать, настоящий экзамен. Я бы очень хотела, чтобы мои дети учились в этой школе.
Я шла и молча слушала ее размышления.
- Ксения, что ты скажешь на этот счет, - вдруг спросила она меня. - Хотела бы ты, чтобы твой сын здесь учился?
- Сложный вопрос.
- Ты что против нормального образования для своего ребенка?
- Да дело же не только в хорошем образовании. Знаешь, этот забор и полицейские во мне вызывают ужасные ассоциации. После войны прошло уже столько лет, а дети учатся за высоким забором здесь, в Европе.
Сабина пожала плечами:
- Ты просто очень чувствительна и все преувеличиваешь. Да и какие такие ассоциации могут появиться, когда ты глядишь на забор?
- Да, я очень чувствительна, и когда я смотрю фильмы о жизни евреев в лагерях - я плачу, может это и плохо, но по-другому я не могу. Ты спрашиваешь, какие ассоциации возникают у меня, когда я смотрю на этот забор — у меня перед глазами сразу встает лагерная проволока.
Сабина посмотрела на меня внимательно и произнесла:
- Вот тебе и надо работать в этой школе.

Недавно я снова оказалась возле этой школы. И вдруг я увидела детей, они играли на детской площадке. Я подошла к забору, стояла и смотрела на них, думала о своем, о том, что я читала об евреях, какие-то воспоминания, переживания мелькали перед глазами. Прошло несколько минут (а может всего лишь несколько секунд). Ко мне подошел полицейский:
- Я должен проверить ваши документы и сумку. Вы стояли у забора, а это не положено. Пройдемте со мной. Вы стояли здесь с определенной целью? Вы что-то просчитывали?
- Я просто задумалась, погрузилась в свои переживания, вот мой паспорт, пожалуйста, можете осмотреть мою сумку...
Tags: Заметки о школе, Израиль, Личное обо мне, Размышления - наблюдения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments